Сказки

Кто-то стоял перед дверью и не заходил. Женя услышала это через щель — тихие шаги на крыльце, потом пауза, потом снова шаги. Она подошла и приоткрыла дверь, но там уже никого не было. Только дождь стучал по крыше, и ветер гонял по двору мокрые листья.

День был длинный и скучный. Дождь лил с самого утра, гулять не получалось, и Женя успела перечитать все свои книги и разложить конструктор по цветам три раза. Она вздохнула, глядя в окно, где двор превратился в серую мокрую картину. И тут снова — этот звук на крыльце. Шаги. Пауза.

Женя почувствовала, как в ней просыпается что-то вроде азарта. Раз уж день такой скучный, пусть будет загадка! Настоящая, требующая расследования. Она взяла блокнот и карандаш — записывать улики, как делают настоящие детективы, — и вышла на крыльцо.

Следов на мокрых досках было немного, но они были: маленькие мокрые отпечатки, ведущие от крыльца к забору и обратно. Кто-то приходил не один раз. Женя присела и осмотрела все внимательно. Отпечатки были слишком маленькие для взрослого человека, но и не совсем похожи на кошачьи лапы.

— Странно, — сказала она сама себе и записала в блокнот: "Следы. Маленькие. Мокрые. Ведут к забору".

Дождь не переставал, и это мешало — вода смывала часть следов прямо на глазах, и приходилось торопиться. Ветер тоже подхватывал ее записи, норовя вырвать листок из блокнота. Женя прижала блокнот к себе и решила действовать по-другому: раз следы смываются, нужно искать что-то еще.

Она вспомнила про старый фонарь, что висел на столбе посреди двора. Он был знаком ей давно — мигал по вечерам то ярче, то тусклее, будто подавал сигналы азбукой Морзе, которую никто не умел разгадать. Сейчас, среди дня, фонарь тоже мигал, хотя обычно включался только с темнотой.

— Почему ты горишь днем? — спросила Женя фонарь, хотя знала, что ответа не получит.

Она остановилась у забора, у того места, куда вели следы, и решила просто послушать. Мама всегда говорила: если не знаешь, что делать, — остановись и слушай. Женя закрыла глаза.

Сначала она слышала только дождь — ровный, шуршащий шум по листьям. Потом — как капли стучат по железной крыше сарая, звонче и быстрее, чем по земле. А потом, сквозь этот шум, донесся еще один звук: тихое поскуливание, доносившееся откуда-то из-под старого сарая в углу двора.

Женя подошла ближе, стараясь не шуметь, и заглянула в узкую щель под стеной сарая. Там, свернувшись клубком, дрожал маленький щенок — мокрый, испуганный, с грязными лапами, которые точно оставляли те самые следы на крыльце. Он, видимо, прибегал к дому в поисках тепла, но пугался и убегал обратно, прежде чем кто-то успевал открыть дверь.

— Вот ты какой детектив, — тихо сказала Женя и улыбнулась.

Она сбегала домой за старым полотенцем и куском хлеба, который нашла на кухне. Возвращаясь, она заметила, что фонарь во дворе снова замигал — на этот раз, кажется, от порыва ветра, качнувшего провода. Именно этот мигающий свет, наверное, и привлекал внимание щенка в сумерках прошлых дней, а сегодня, в пасмурный день, просто продолжал светить по привычке.

Женя присела у сарая и осторожно протянула руку с хлебом. Щенок сначала отпрянул, но голод оказался сильнее страха, и он подошел ближе, обнюхал ладонь и осторожно взял кусочек.

— Ты просто хотел, чтобы тебя заметили, — сказала Женя, заворачивая его в полотенце. Дождь все еще шел, но теперь это было не так важно.

Она принесла щенка домой, показала маме, и они вместе решили, что пока дождь не кончится, он поживет в теплой коробке на веранде. Загадка оказалась совсем не страшной — просто маленький потерявшийся друг, который не знал, как попросить о помощи.

Вечером, когда дождь наконец стих и во дворе снова замигал тот самый фонарь, Женя сидела на крыльце со щенком на коленях и записывала в блокнот: "Дело раскрыто. Нашелся друг". А рядом, чистым листом, она уже начинала новую страницу — потому что вдалеке, у соседского забора, что-то блестело в лужах, и это определенно было похоже на новую загадку.

С самого утра Слава ждала одного мгновения — когда бабушка вернётся с рынка и увидит подарок. Целую неделю Слава собирала его тайно: раскрашенный камень, засушенный цветок клевера, лента из старой шкатулки и записка с самым красивым почерком, каким она умела писать.

Спрятать всё это нужно было в дупле старой яблони на краю сада — там, где обычно жил их сосед, кот по имени Вторник. Слава шла через сад с узелком в руках и повторяла про себя: «Молчать. Ни слова. Пусть будет сюрприз».

У самого дупла её остановил странный звук — тонкий, дрожащий, будто кто-то шептал за много шагов отсюда. Слава замерла. Сердце застучало быстро, руки крепче сжали узелок.

Она не побежала звать взрослых и не бросила подарок. Она остановилась и стала слушать.

Сначала слышался только ветер в листьях. Потом — далёкий стук калитки. Потом эхо от собственного дыхания, будто сад отвечал ей самой. И тогда Слава различила: это скрипела старая ветка яблони, качаясь под тяжестью птичьего гнезда. Никакой тайны, никакого чуда страшного — просто дерево разговаривало на своём языке.

Слава улыбнулась и осторожно положила узелок в дупло, укрыв его листом лопуха. Дупло на мгновение засветилось тёплым золотистым светом — сад, казалось, тоже радовался подарку — и снова стало обычным тёмным уголком старой яблони.

Домой Слава шла тихая и гордая: тайна осталась цела, ни одно слово не выскользнуло.

Вечером, когда бабушка нашла узелок и развернула ленту, сад уже засыпал синими сумерками. Бабушка держала записку в руках, а рядом на ветке сидел Вторник, зажмурив глаза от последнего солнечного луча. Тишина стояла такая ясная, что было слышно, как где-то далеко закрывается дверь — и как бьётся от радости сердце самой Славы.

— Гол!!! — крикнул кто-то во дворе так громко, что Слава вздрогнул и чуть не выпустил из рук мяч, который прятал под курткой.

Мяч был не простой. Слава нашёл его утром на скамейке возле подъезда — потёртый, в чёрно-белых пятнах, с одной странной особенностью: если приложить к нему ухо, внутри слышался тихий гул, похожий на шум трибун далёкого стадиона. Слава сразу решил, что покажет мяч кошке Мурке Тигре Белолапке, но не хотел, чтобы соседские мальчишки его отобрали — они всегда просили поиграть, а потом мяч куда-то пропадал.

Спрятать мяч под курткой оказалось нетрудно. Труднее было спрятать его от Мурки Тигры Белолапки, которая тёрлась об ноги Славы и упорно нюхала карман, откуда торчал уголок мяча. А ещё труднее — унести мяч в квартиру мимо бабушки, которая как раз разговаривала по телефону на кухне.

— Слава дома, спокойный, гуляет во дворе, не переживай, — говорила бабушка кому-то, наверное, маме. — Сейчас позову его обедать.

Слава на цыпочках прошёл в свою комнату, сунул мяч под кровать и захлопнул дверь. Но не успел он отдышаться, как мяч вдруг засветился мягким золотым светом, будто внутри него зажглась маленькая лампочка. Свет становился ярче, ярче — и вдруг комната наполнилась запахом свежей травы и криками болельщиков.

— Мурр? — удивлённо сказала Мурка Тигра Белолапка, заглянув под кровать вместе с Славой.

А потом случилось чудо: мяч раскатился в круглые ворота, светящиеся, как радуга после дождя, а из этих ворот дуло тёплым летним ветром.

— Пойдём посмотрим? — прошептал Слава кошке.

Мурка Тигра Белолапка фыркнула, будто говорила «конечно», и первой прыгнула в светящийся круг. Слава зажмурился и шагнул следом.

Когда он открыл глаза, вокруг зеленело огромное футбольное поле, а трибуны до самого неба были заполнены весёлыми зверятами — зайцами с флажками, ежами в кепках, лисами с горнами. Мурка Тигра Белолапка important расхаживала по траве с таким видом, будто была здесь главной хозяйкой.

— Добро пожаловать в страну футбола! — прогудел судья, огромный бобёр в полосатой майке. — У нас скоро финал, но пропал наш главный мяч! Без него игра не начнётся!

Слава ахнул — это же был тот самый мяч, который он спрятал под курткой! Оказалось, мяч сбежал из этой страны, заскучав без игры, а теперь, попав снова домой, растворился в воздухе от радости и оставил всех без игрушки.

— Что же делать? — растерянно спросил заяц с флажком.

Слава огляделся. На краю поля стоял старый фонарь, точно такой же, как во дворе у дома — тот самый, что вечно мигал и трещал, когда Слава возвращался с прогулки. Рядом лежала куча всякой всячины: старые тряпки, верёвки, пустая консервная банка и клубок ниток, потерянный, видно, каким-то котёнком.

Слава не стал ждать, что кто-то придумает решение за него. Он сел на траву, взял тряпки, скатал их в тугой шар, обмотал верёвкой, а потом ещё и клубком ниток — крепко-крепко, чтобы не развалилось. Получился настоящий мяч, пусть не такой блестящий, как прежний, но крепкий и удобный.

— Вот, — сказал Слава, протягивая мяч бобру. — Можно играть этим.

Бобёр покрутил мяч в лапах, кивнул одобрительно, и трибуны разразились радостными криками. Игра началась! Слава бегал по полю вместе с зайцами и ежами, а Мурка Тигра Белолапка носилась за мячом быстрее всех, ловко отбивая его лапой прямо в ворота.

В тот самый момент, когда судья-бобёр поднял лапу, объявляя победу команды Славы, старый фонарь на краю поля вдруг замигал — точно так же, как фонарь у дома. Свет его становился то ярче, то тише, будто подавал сигнал.

— Пора домой, — понял Слава, хотя ему совсем не хотелось уходить.

Мигающий свет разросся в те самые золотые ворота, и Слава, крепко держа на руках Мурку Тигру Белолапку, шагнул обратно — в свою комнату, где на подоконнике всё так же мигал уличный фонарь, отражаясь в оконном стекле мягкими вспышками.

Слава сидел на полу, прижимая к себе тёплую, немного взъерошенную после приключения кошку. Рядом лежал самодельный мяч из тряпок и ниток — единственное доказательство того, что вечер этот был совсем не обычным. За окном фонарь качнулся на ветру и засветился ровным, спокойным светом, будто тоже был рад, что все дома.

Дззз-дззз-дззз! — жужжала щётка, которую Валя держала в руке, стоя перед зеркалом в ванной.

— Не хочу чистить зубы! — топнула ножкой Валя. — Скучно и невкусно!

Мама вздохнула и вдруг хитро улыбнулась.

— А хочешь, поменяемся? Ты будешь мамой на один час, а я — Валей.

Валя засияла от такой идеи и важно скомандовала:

— Мама-Валя, идём мыть машину зубной пастой... то есть машину папы!

Они выбежали на мойку машин рядом с домом. Мама, притворяясь маленькой девочкой, захныкала:

— Не хочу мыть машину! Скучно!

— Надо, — строго сказала Валя-мама. — Иначе машина будет грязная и заболеет ржавчиной.

Они взяли шланг и большие пенные щётки. Пена шипела, вода булькала, всё было весело и шумно. Но вдруг кто-то выключил соседний насос, и стало совсем тихо. Только капли — кап... кап... — падали с крыши мойки.

Вале стало неуютно от такой тишины, будто весь мир заснул стоя.

Она вспомнила, как однажды в детском саду точно так же стало тихо-тихо во время тихого часа, и она испугалась — а потом просто начала тихонько напевать любимую песенку, и страх ушёл сам.

Так и сейчас Валя тихонько запела:

— Пена-пена, мойся смело, чистой стань машина белой!

И тишина сразу стала не страшной, а доброй, будто песенка обняла её.

Машина заблестела, и они с мамой, смеясь, побежали домой.

Дззз-дззз-дззз! — снова зажужжала щётка возле зеркала.

— Не хочу чистить зубы! — сказала мама-Валя шутливым голосом.

Валя засмеялась и покачала головой, совсем как настоящая мама:

— Надо, зубки — это твоя маленькая машинка. Если не чистить — заболеют.

Она взяла свою щётку и, весело напевая песенку про пену, сама почистила зубы — быстро, легко и без единой слезинки.

Пахло яблоками, дождём и остывшей золой — этот запах всегда встречал Любимую на даче в межсезонье, когда лето уже ушло, а зима ещё не пришла. Деревянный дом стоял тихий, окна серебрились каплями, а в саду висели последние яблоки, красные и мокрые.

Валя приехала с бабушкой всего на один день — забрать банки с вареньем и закрыть ставни. Но во дворе, у старой яблони, её ждал сюрприз: рыжий кот соседей, которого все звали Мармелад, сидел на нижней ветке и смотрел на самое большое яблоко наверху.

— Оно моё, — сказала Валя, подходя ближе. — Я первая его увидела.

Мармелад не умел говорить человеческими словами, но выразительно мяукнул и подпрыгнул к стволу, будто отвечал: «А я первый сюда пришёл!»

Яблоко висело высоко, на самой верхней развилке, покачиваясь от ветра, как маленький красный фонарик. Валя топнула ногой:

— Оно одно! И мы оба его хотим!

Мармелад сел рядом и стал смотреть то на яблоко, то на девочку, будто ждал, что она что-то придумает.

Валя задумалась. Раньше, когда что-то было высоко, бабушка приносила лестницу и сама снимала нужную вещь. Но бабушка сейчас была в доме, разбирала банки, и звать её не хотелось — очень уж интересно было попробовать самой.

Она обошла яблоню кругом. Заметила старую садовую лестницу, прислонённую к стене сарая — деревянную, с широкими перекладинами. Лестница была почти с неё выше, и сначала стало немного боязно: а вдруг качнётся?

Тогда Валя придумала третий вариант — не спорить с Мармеладом, кому достанется яблоко, а разделить его пополам, когда снимет. Но сначала нужно было его снять, а для этого — забраться.

Она поставила лестницу к стволу, проверила рукой, крепко ли стоит, и начала подниматься. Ступенька за ступенькой, а чтобы не бояться высоты, стала считать вслух:

— Один, два, три...

На счёте «три» страх стал меньше — руки крепче держались за перекладины, ноги увереннее нащупывали доски.

— Четыре, пять...

Ветер шевелил листья, яблоко покачивалось совсем рядом. Мармелад внизу задрал голову и молчал, будто тоже считал вместе с ней.

— Шесть, семь!

На счёте «семь» рука дотянулась до яблока. Оно было холодным, мокрым от утренней росы, тяжёлым и гладким. Валя аккуратно повернула его — стебелёк хрустнул, и яблоко оказалось у неё в руке.

— Восемь, девять, десять! — считала она уже спускаясь, и каждая цифра делала следующий шаг проще, потому что мысли были заняты числами, а не тем, что лестница чуть покачивается.

Внизу, на твёрдой земле, Валя выдохнула и улыбнулась. Она сама забралась, сама сняла, сама спустилась — никто не держал лестницу, никто не подавал руку.

Мармелад подошёл, обнюхал яблоко и требовательно мяукнул.

— Ладно, — сказала Валя. — Раз мы оба хотели, значит, оба и получим.

Она отнесла яблоко на крыльцо, взяла из корзины садовый нож, который бабушка оставила для варенья, и разрезала яблоко на две неровные половинки. Одну положила прямо на ступеньку — для Мармелада, другую взяла себе.

Кот тут же принялся нюхать свою половинку, а потом, кажется, решил, что яблоки — это не совсем кошачья еда, и просто улёгся рядом, греясь на неярком осеннем солнце.

Валя села на ступеньку, откусила от своей половинки — сладкой, чуть кисловатой, самой вкусной из всех яблок этого сада — и посмотрела на яблоню, с которой сама, без чьей-либо помощи, сняла этот маленький красный трофей.

Из дома вышла бабушка с банкой варенья в руках.

— Где ты нашла такое красивое яблоко? — спросила она.

— Сама сняла, — ответила Валя, и в её голосе была та особенная гордость, которая появляется, когда что-то трудное получается впервые.

Бабушка улыбнулась, ничего не сказала — только погладила её по голове, и они вместе, с Мармеладом рядом, пошли закрывать ставни дачного дома, пока ветер шумел в почти пустом саду, пахнущем яблоками и дождём.

С самого утра Саша ждала клубничное варенье. Мама обещала открыть новую банку именно сегодня, после завтрака, и Саша весь день представляла, какое оно будет — сладкое, чуть кислое, с целыми ягодами, которые лопаются во рту.

За завтраком варенье оказалось даже лучше, чем она думала. Саша ела блины, намазанные толстым слоем, и думала, что это, наверное, самый вкусный день в её жизни. Потом был обед с макаронами и сыром, а на десерт — шоколадное печенье, которое хрустело и таяло одновременно. А вечером мама испекла яблочный пирог с корицей, и весь дом пах теплом и праздником.

Саша решила: сегодня она сохранит все эти вкусы у себя во рту как можно дольше. Зачем чистить зубы, если после этого остаётся только противная мятная пена, которая всё смывает — и варенье, и печенье, и корицу? У Саши был план из трёх шагов. Первый — потянуть время после ужина, играя подольше. Второй — попросить у мамы ещё немного времени под предлогом важного дела. Третий — если не получится, просто лечь спать, не заходя в ванную.

Первый шаг прошёл отлично. Саша разложила конструктор на ковре и строила замок, а мама даже не напоминала про зубы — видно, забыла.

Второй шаг должен был быть таким же простым. Саша собиралась сказать, что ей нужно закончить строить башню замка, ещё пять минут, ещё пять. Но тут за окном загрохотал гром, и хлынул такой сильный дождь, что весь свет в доме на секунду мигнул. Саша вздрогнула и уронила деталь конструктора. Дождь барабанил по крыше так громко, что говорить пришлось почти криком.

— Гроза! — сказала мама. — Пойдём закроем окно на кухне, а то зальёт подоконник.

Они побежали закрывать окна по всему дому, и план Саши совсем сбился. Вместо того чтобы придумывать предлог для мамы, она теперь помогала собирать полотенца, которыми промокли брызги на полу в коридоре. Гроза шумела так, что было даже немного весело, но третий шаг плана — просто лечь спать без зубной пасты — вдруг показался Саше не таким уж хорошим.

Она стояла в коридоре, слушая дождь, и во рту у неё до сих пор чувствовался вкус пирога с корицей. Только теперь этот вкус стал каким-то липким и немного неприятным, будто он застоялся и не хотел уходить сам.

Саша подошла к двери в ванную. Дверь была приоткрыта, за ней виднелась раковина и стакан с зубной щёткой.

«Дойду до двери, — сказала она себе, — а там посмотрю».

Она сделала несколько шагов по коридору. Гром снаружи прогремел ещё раз, но уже не так близко и не так страшно. Саша дошла до самой двери и остановилась на пороге.

Внутри ещё чувствовался тот же липкий привкус корицы и варенья, смешанный вместе, и от этого во рту было как-то тяжело, совсем не так приятно, как днём. Саша вспомнила, какими вкусными были блины утром — свежими, яркими, с настоящим клубничным вкусом. А сейчас всё смешалось в одно скучное пятно.

Она взяла щётку, посмотрела на неё, потом на себя в зеркале. Мама заглянула в ванную, но ничего не сказала — просто стояла рядом и улыбалась, как будто ждала, что решит сама Саша.

Саша выдавила немного пасты и начала чистить зубы — сначала медленно, потом быстрее. Мятный вкус оказался не таким уж плохим, он смыл липкую тяжесть, и рот вдруг стал лёгким и свежим, как будто открылось окно после дождя.

Когда Саша легла в кровать, дождь за окном стал тише, превратился в мягкий стук капель. Она подумала, что завтра снова будет варенье, и печенье, и, может быть, даже пирог, если мама испечёт ещё один. И завтра вечером она снова дойдёт до этой двери — и снова посмотрит, что будет дальше.

За окном дверь в сад была слегка приоткрыта — мама забыла закрыть её после того, как выносила мусор во время грозы. Дождь уже почти прошёл, воздух пах свежестью и мокрой землёй.

— Завтра закроем как следует, — сказала мама, заглядывая в комнату. — И посмотрим, распогодится ли.

Саша кивнула и посмотрела в сторону приоткрытой двери, за которой темнел спокойный, умытый дождём двор.

Тссс... Хочешь, расскажу тебе один секрет? Про то, что случилось с доней в музее, где все вещи такие старые и хрупкие, что их даже дышать боязно.

Слава пришла в музей с мамой и маленьким соседским мальчиком Тимкой. Тимке было всего три года, и он крутил головой во все стороны, а руки у него так и тянулись потрогать то золотую вазу, то каменную статую с длинным носом.

— Нельзя трогать, Тимка, — шепнула доня и взяла его за руку крепко-крепко.

Вокруг было тихо и как-то немного волшебно: высокие потолки, длинные тени, и статуи смотрели прямо на доню, будто хотели что-то сказать. Мама отошла узнать про билеты на выставку динозавров, и вдруг доня поняла — рядом никого, кто мог бы помочь, если Тимка убежит или что-то разобьёт.

Сердце у доньки забилось быстро-быстро. Но Тимка посмотрел на неё снизу вверх такими доверчивыми глазами, что доня решила: раз я старшая, значит, я справлюсь.

Она придумала игру.

— Смотри, Тимка, мы — тайные хранители музея! Наша работа — искать самые красивые вещи и показывать их пальчиком, вот так, издалека, без рук!

Тимка сразу обрадовался. Они ходили от одной витрины к другой, доня показывала пальцем на золотую корону, на синюю вазу с птицами, на маленькую фигурку кота из камня. Руки у Тимки были заняты — он повторял за доней, показывал свои находки, а страх и волнение куда-то улетучились сами, будто их и не было.

Когда мама вернулась, она увидела двух тайных хранителей, серьёзных и гордых, которые нашли уже целых семь сокровищ.

— Вы такие молодцы! — улыбнулась мама.

Слава взяла Тимку за руку и шепнула ему:

— Завтра я научу тебя ещё одной игре — искать самые смешные картины. Договорились?

Тимка радостно закивал, а доня почувствовала, что быть смелой — это не так уж и трудно, если рядом есть кто-то, кого нужно вести за руку.